Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам: успешная карьера, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло за считанные месяцы. Развод оставил после себя пустую квартиру и солидные алименты. Увольнение с поста управляющего фондом лишило не только дохода, но и статуса. Кредиторы звонили всё чаще, а сбережения таяли на глазах.
Отчаяние — странный советчик. Оно шепчет неожиданные идеи. Эндрю начал замечать детали, которые раньше игнорировал. Богатые соседи в его престижном районе: их привычки, распорядок, показная беспечность. Дом напротив, вилла через дорогу. Они жили в его мире, но их лодки оставались на плаву. В одной из них он знал код от бокового входа — услышал когда-то на вечеринке. В другой — видел, где оставляют ключи от сейфа.
Первая кража была импульсом. Драгоценности жены его бывшего теннисного партнёра. Не ради мести — просто они были там, под рукой, а счета требовали оплаты. Он не чувствовал вины, ожидая паники. Вместо этого пришло другое чувство — острое, почти головокружительное. Это был не просто способ выжить. Это была странная форма справедливости, тихое восстановление баланса. Он брал у тех, кто даже не заметит потери, у тех, кто продолжал вращаться в орбите, из которой его выбросило.
Каждое "дело" тщательно планировалось. Никакой грубой силы, только знание слабых мест системы, частью которой он когда-то был. Он не воровал всё подряд, а выбирал предметы: наличные из сейфа, неучтённые слитки, картины, которые редко выставляли. Вещи, чьё отсутствие можно было списать на недосмотр или скрыть из гордости.
Ирония ситуации не ускользала от него. Грабя свой бывший социальный слой, он не просто добывал средства. Он вновь обретал контроль. Пусть извращённый, пусть опасный — но контроль. В их благополучных домах, среди их дорогих безделушек, Эндрю чувствовал не злость, а странное, почти perverse ободрение. Он снова играл по правилам — только теперь правила были его собственными.
