Мелиссе нужно было просто остановиться, перевести дух. Её жизнь неслась с бешеной скоростью, и единственным выходом казалось бегство. Подальше от людей, машин, бесконечных уведомлений в телефоне. Контракт дозорного на пожарной вышке, затерянной в глубине леса, выглядел идеальным решением: тишина, одиночество, только ты и бескрайнее море деревьев под небом.
Первые дни всё шло по плану. Рутина. Обход территории, записи в журнале, наблюдение за горизонтом в мощную старую оптику. Покой, которого она так жаждала, наконец наступил.
А потом лес начал меняться.
Сначала это были мелочи, которые можно было списать на усталость или игру воображения. Звук шагов на лестнице вышки, когда внизу никого не было. Отчётливые царапины по металлическим стенам ночью, будто что-то пробовало их на прочность. Птицы, разом замолчавшие на огромной площади, и воцарившаяся неестественная, давящая тишина.
Затем пришло нечто большее. Деревья за окном её кабины, казалось, начинали медленно, почти незаметно двигаться, меняя положение, когда она отворачивалась. По утрам на земле у подножия вышки появлялись сложные, бессмысленные узоры из сломанных веток и примятой травы. В эфире рации, кроме шипения, иногда проскальзывали шёпот и обрывки слов на незнакомом языке.
Рутина кончилась. Её смена превратилась в нескончаемое, изматывающее бдение. Она ловила каждый шорох, вглядывалась в каждый теневой участок между стволами. Сила, нарушавшая привычный порядок вещей, не нападала открыто. Она давила, испытывала, запутывала. Она играла с восприятием, стирая границу между реальным и невозможным. Логика и здравый смысл, на которые Мелисса всегда полагалась, здесь не работали.
Теперь это была не работа. Это была осада. Борьба не с огнём или диким зверем, а с чем-то древним, безликим и абсолютно чуждым. Борьба за то, чтобы сохранить рассудок и просто дожить до утра, когда должна была прийти смена. Если она вообще придёт.
